Выбери метро
Выбери район

Чучело

Категория: Потеря девственности

— Ну, не скучайте, мы скоро придем.

С этими словами дверь за родителями захлопнулась. Елена вдумчиво поглядела на полутемную прихожую и вздохнула. Перспектива провести вечер со своим восьмилетним братом ее не в особенности веселила, но выхода она не лицезрела. Звонки подружкам оказались безрезультативными: никто прийти не мог, новых DVD-шек не было, играть в компьютер не хотелось, на улице дождик… «Книгу что ли почитать», — вяло поразмыслила она. В свои одиннадцать она была достаточно начитанным ребенком, к тому же она не так давно нашла на полках макулатурное собрание Мопассана. То, что она там читала заполняло ее странноватым чувством — пугающим и приятным сразу. Это было постыдно, но жутко любопытно, это можно было шепотом дискуссировать с подружками, краснея и ужасаясь. Да, пожалуй почитать.

— Ленка, Никита вскачь влетел в прихожую, я есть желаю.

— Проглот! Тебя ж только-только кормили.

— А я — юный возрастающий организм, принципиально заложив ручки за спину заявил Никита, так папа гласит. Давай чай пить.

Закатив глаза, копируя мимику мамы, Елена пошла на кухню.

— Доставай хлеб, чучело, востребовала она, ставя чайник на плиту. Кит вприскочку носился по кухне, схожий на белобрысый метеорит. Девченка с неудовольствием следила за его метаниями.

— Сядь, а то по башке… КИТ!!!

Поздно. Махающий руками Кит смахнул практически закипевший чайник с плиты и облил себя жаркой водой, как показалось замершей от испуга Елене, с ног до головы. Мальчишка еще только открывал рот для клика, как Елена, с удивлением услышала чей-то прохладный точный глас:

— Одежку снимай, стремительно.

Кит заорал. Елена, загоняя в глубину души разрастающийся панический кошмар, в один момент сообразила, что глас принадлежит ей самой. Более того, она нашла, что не стоит на месте, а находится рядом с братиком, и, срывая с него рубаху и штанишки, глядит прямо в его большие, налитые страхом и болью глаза, и гласит: «Не плачь, небольшой, давай в ванну. Ну!» В голове у девченки проносились фразы, случаем вычитанные из маминого мед справочика, взятого ею с работы: «Мокроватые ожоги… Удалить одежку… прохладная вода… Анальгетики… Жировая смазка…» Поверхностный осмотр в ванне выявил, что все не так ужастно. Кожа на груди, животике и бедрах была красноватая и болезненная, где-то вспухали маленькие пузыри, но «отслоения эпителия» приметно не было. Елена не знала, что такое «эпителий», но она не лицезрела отслоения чего-бы то ни было.

— Все снимай, дурик! — прикрикнула она на братишку, заметив, что он оставил трусики. Кит продолжал рыдать, но тот леденящий вопль, тот парализующий волю и питающий панику крик сменился обыденным плачем.

Поливая Кита прохладным душем, Елена снова пристально его произвела осмотр. Нет, все более-менее…

— Леночка, мне холодно… — Кит дрожал большой дрожю и хныкал. И ножка болит и писька…

— Покажи где болит, востребовала Елена, направляя душ на ноги и низ животика мальчугана.

— Ту-у-т… Кит снова разревелся.

Елена наклонилась ближе, осторожно раздвинула Киту ноги и приподняла их наверх. Кожа внутренней поверхности бедер была красноватая, а на яйцах вздувался пузырек размером с горошину.

Кит попробовал закрыться ладошкой: «Не смотри на меня! Я стесняюсь»

— Стесняюсь… А чайник крутить не стесняешься?

— Я случа-а-айно… Кит снова наладился рыдать.

— Цыц! Елена осторожными легкими движениями обмыла промежность и ягодичую складку братика.

— Вылезай и давай в спальню, ложись на кровать.

Елена посодействовала брату выкарабкаться из ванной, довела его до кровати и стала мыслить, что делать далее. Предки были в кино и телефоны повыключали. Mожно было или звонить бабушке, или бежать к соседям, или звонить в скорую. Скорую она, подумав, отмела. Она помнила опьяненную бригаду, прибывшую на вызов к дедушке и объяснявшую, что не считая корвалола у их ничего нет. Соседи? Хм… А чем они посодействуют? Порекомендуют в скорую звонить. Хорошо, на данный момент его намажем мазью, а там и родичи придут. Если ему ужаснее будет, позвоню 03.

Мальчишка лежал на спине на кровати, прикрываясь ладошками, и тихо постанывал.

— Ну хорошо, уже не больно, правда?

— Бо-о-льно…

— Где больно? Давай помажем.

Елена открыла банку вазелина, которую она прихватила из мед шкафчика в ванне.

— Зде-е-есь…

— Убери руки. Елена опять осторожно приподняла и раздвинула ноги братика. Набрав на пальцы малость вазелина, она стала медлительно смазывать кожу внутренней поверхности бедер. Кит закончил хныкать.

— Ну что? Лучше?

— Угу, через слезы произнес мальчишка.

— Ну потерпи еще. Добавив вазелина, Елена осторожно начала смазывать мошонку и член Никиты. Он в один момент хихикнул.

— Щекотно… Ужас равномерно уходил, сменяясь нежностью и… энтузиазмом. Елена в один момент поразмыслила, что писька брата длиной примерно с ширину ее ладошки.

— А пузо как? Болит?

— Не. Не очень. Попе чуть-чуть больно.

Елена. Подняла ноги брата повыше.

— Согни их в коленках и подержи руками.

Осторожно раздвинув брату попу она произвела осмотр кожу меж ягодицами. Красная, но ничего ужасного. Набрав еще вазелина, она медлительно смазала кожу, мимолетно удивившись, какая у Кита забавная розовая дырочка. Любопытно, а у меня такая же? Кит притих. Смазав всю обоженную кожу, она опустила ноги Никиты и вдруг нашла, что его писька стала длиннее и малость толще.

— Чего это ты?? — спросила она у брата, почувствовав необычную пустоту в животике, которую она время от времени чувствовала, разговаривая с подружками «про это».

Кит смущенно хихикнул.

— А моя колбаска встает, если я с ней играю. А если я с ней длительно играю, мне становится прекрасно. Я даже стоять не могу

— сказал он. А еще когда мне мать попу моет, она тоже встает.

Елена осторожо потрогала письку брата. Она была теплая и жесткая.

— А ты не знаешь почему? — спросила она

— Не-а. А ты?

— Точно не знаю. Девчонки гласили и мать… Елена побагровела и замолчала.

— Чего гласили? Кит с энтузиазмом смотрел на сестру.

— Ничего! Небольшой еще. Лежи, я пойду на кухне приберу.

Вытерев лужу и прибрав на кухне, Елена возвратилась в комнату. Кит лежал, закрыв глаза под простыней и тихо похныкивал.

— Болит, посетовал он. Когда мать придет?

— Через пару часиков. А что?

— Она поцелует и все пройде-е-ет…

— Чучело… В один момент, Елена наклонилась и поцеловала розовые яйца братика.

— …Ну, лучше?

— Ага. Леночка, а поцелуй еще.

Елена наклонилась и, внезапно себе, лизнула обоженную кожу мальчугана. Она была жгучая и чуток сладковатая от вазелина.

От брата пахло ребенком и ванилью.

Кит молчком смотрел на нее, позже поднялся и неудобно обнял сестру.

— Ты отменная, прошептал он, и поцеловал ее в щеку.

— Дурик… Она погладила его по голове. — Где еще болит?

— Уже не очень… Я больше не буду руками махать. Только колбаска и попа.

Сейчас, когда ужас отпустил совершенно, Елена ощутила знакомую смесь стыда и возбуждения, которую она испытывала, играя на даче с мальчишками «в поликлинику». Только сейчас не надо было оглядываться и понижать глас. Елена отбросила простыню с братика и, наклонившись, стала пристально рассматривать то, что ранее она лицезрела только мимолетно в зарослях бузины. Девченка осторожно потрогала член брата, Кит вздрогнул, но лежал тихо, тогда она аккуратненько взяла за него 2-мя пальцами и потянула кожу вниз. Венчик разошелся и оголил небольшую черную головку, с маленький щелью в центре. Яйца были розовые и осторожные, с одной стороны сохраняющие красноватый след ожога. Подняв ноги Никиты повыше, она раздвинула его ягодицы и пристально произвела осмотр задний проход, потрогала розовую морщинистую дырочку (Кит снова хихикнул), провела пальцами по мошонке и снова стала рассматривать его член.

— Ленка, а у тебя колбаски нет, я знаю, — внезапно заявил брат.

— Нет, у девченок не бывает. А откуда ты знаешь?

Кит потупился.

— А мне Машка демонстрировала. А я ей. Только там мрачно было, я не очень рассмотрел. Леночка, а можно я у тебя посмотрю?

— Вот еще!

— Ну так не че-е-естно. Ты же у меня лицезрела.

Кит надул губки.

— Хорошо, чучело, не реви.

Елена вскочила и спустив колготки и трусики до колен, подняла платьице.

Кит скупо рассматривал детскую промежность сестры. Елена еще только начала оформляться, ее внешние губы были покрыты тонкими волосками, потихоньку начинавшими темнеть, теплая кожа бедер чуток белела в полумраке комнаты.

— Ну все, поглядел и будет!

— Ну Ле-енка, я ничего не лицезрел. Включи свет.

— Хорошо, только руками не трогать!

Елена включила свет, сняла трусики и колготки, забралась на кровать и села напротив брата, раздвинув ноги. Кит улегся рядом и пристально ее рассматривал.

— Ой, Ленка, а это что? — спросил он, указывая, на небольшую пуговку клитора, показавшегося меж приоткрытых половых губ.

— Это такая вещичка… Вот ты, когда с писькой играешь, для тебя отлично?

— Ага.

— Вот и я…

— Чего ты? Ты тоже с ней играешь? Она же малая.

— А ты как со собственной играешь?

Кит сел и, зажав головку собственного детского члена в пальцах, стал ее крутить и потирать.

— А я так… Елена пошеркала клитор указательным пальцем, совершая радиальные движения. И мне становится в животике жарко…

— Ой и мне тоже. А ты с попой играешь?

— Нет, а ты?

— А я да. Я туда пальчик засовываю, а другой рукою с колбаской играю…

— Покажи.

Кит лег на бок и, согнув ноги в коленках, подтянул их к животику. Облизнув указательный палец, он медлительно ввел его для себя в попку, другой рукою продолжая теребить письку. Его орган стоял торчком, глаза поблескивали.

— Погоди, так же неловко, в один момент произнесла Елена. — Вынь-ка палец.

Кит послушливо выташил палец и с энтузиазмом поглядел на сестру.

— Ляг, как ты лежал.

Девченка легла рядом с братиком, так, что ее голова была рядом с его промежностью, раздвинула ему ягодицы и медлительно нажала пальцем на розовую дырочку ануса. Смазанный вазелином пальчик Елены просто перескочил вовнутрь до самого конца. Пальцу было жарко и тесновато. Кит пискнул.

— Что? Больно?

— Не-а.

— А сейчас играйся с писькой.

Мальчишка продолжил мастурбировать, Елена ощутила, как он сжимает и разжимает ее палец мускулами сфинктера.

— Ты так делаешь?

— Угу. А еще я его вынимаю и вставляю.

— Совершенно?

— Нет, немножко.

Елена начала медлительно двигать пальчиком в попе брата. Его обоженная мошонка оказались у самого Лениного лица, она высунула язычок и осторожно и медлительно ее лизнула. Кит пискнул снова. Девченка придвинулась ближе и начала лаского вылизывать травмированную кожу, время от времени дуя на нее и опять облизывая. Кит молчал, теребя письку и временами двигая тазом навстречу Лениному пальцу, который тогда заходил поглубже. От кожи Никиты пахло кое-чем знакомым и чистым- голова Елены была пуста, а в животике рождалась знакомая тяжесть, которую она помнила из игр «в поликлинику».

— Леночка… А можно я тебя тоже поцелую?

Не дожидаясь ответа, Кит придвинул голову ближе к сестре и поцеловал ее покрытую ласковым пухом вульву. Елена вздрогнула от неожиданности, но мальчишка уже лизал ее промежность. Елена ощутила волну того самого чувства, которое заполняло ее, когда в ванной она направляла для себя струю от душа меж ног. Она молчком подняла одну ногу и отвела ее в сторону. Язычок брата проскользнул вовнутрь.

— Ленка, а ты здесь влажная, заявил Кит.

Он закончил мастурбировать и с энтузиазмом рассматривал киску сестры, которая находилась в сантиметре от его любопытного носа. Елена не в особенности опешила. Такое бывало и ранее во время «поликлиники».

— Ты, наверняка, описалась?

— Не, это бывает, когда я с писькой играю.

Кит задумался.

— А почему у меня так не бывает?

— Не знаю. Наверняка, только у девчонок так.

Кит опять лизнул сестренке клитор, позже растянул руку и погладил ее попу теплой ладошкой.

— Дай поглядеть, — востребовал он.

Елена вытащила пальчик из ануса брата, встала на колени, немного раздвинув ноги, и легла грудью на кровать. Никита с энтузиазмом подвинулся ближе и стал учить ее раздвинутый детский зад.

— Ленка, а у тебя попа в морщинках, — заявил мальчишка.

— И у тебя. А у меня она розовая?

— Ага. А моя?

— Тоже.

Кит провел пальчиком по ложбинке меж ягодицами, позже руками раздвинул половые губы сестры и опять лизнул ее клитор.

— Ленка, а что же это все-таки за пленочка у тебя в письке?

— …Где?

— Там, глубже, я ее вижу. Даже могу пальчиком достать. Она такая круглая, а в центре дырочка.

Кит аккуратненько запихнул пальчик сестре во влагалище.

— Вот, я ее трогаю.

— Мать гласила, что это пломба.

— А что такое «пломба»?

— Она гласила, что когда я стану большой и захочу ребеночка, мой супруг эту пломбу сломает и положет туда семечко, из которого вырастет ребеночек. Будет чуть-чуть больно, а позже приятно.

— Как он ее сломает?

— Собственной писькой.

— Я не желаю, чтоб для тебя было больно!

Кит поглядел на сестру круглыми очами.

— Я тоже. Ну не знаю… Мать гласила, что не очень больно, немножко только…

— А в попе такая пленочка есть?

— Не, нету. Kак же она там может быть? Ты же какаешь, она бы сходу порвалась.

— Ой, правда.

Кит замолчал, а позже хитро поглядел на Елену.

— Раз ее там нету, означает туда можно совать пальчик и для тебя не будет больно. Мне же не больно, а приятно.

Кит облизал палец и начал засовывать его Елене в попу. Елена вздрогнула.

— Кит, мне больно.

— Прости меня, Леночка

Кит виновно поглядел на сестру. В один момент он приблизил лицо к Елене и лизнул ее меж ягодицами.

— На данный момент я поцелую и все пройдет.

Елена ощутила что-то горячее и мокрое в собственной попе. Кит раздвинул ее пошире и запихнул язык ей в анус. Девченка никогда не испытывала ничего схожего. Уже знакомые волны из глубины животика, смешивались с кое-чем новым, идущим от язычка братика и распространявшегося по телу. Кит, тем временем, воткнул собственный пальчик ей в анус, который сейчас, не доставил ей никаких болезненных чувств, и начал немного двигать его взад вперед.

— У тебя там тоже жарко, произнес он, как у меня.

Елена, протянула руку и стала радиальными движениями массировать свою пуговку.

— Не, дай я поцелую, востребовал Кит.

Он пробрался меж расставленых коленей Елены, улегся на спину и стал вылизывать клитор сестры, медлительно двигая пальчиком в ее попе.

— А ты мне пальчик запихни, востребовал он.

Стараясь не касаться его обожженного живота, Елена осторожно подняла ноги братика и развела их локтями так, что они оказались у нее подмышками, а его небольшой зад раздвинулся и приподнялся, и стала лизать его письку, яйца и попу. Волны наслаждения от пальца и язычка брата нарастали и затапливали ее неопытное детское сознание. Вспомнив, как делал Кит, она раздвинула пальцами его зад пошире и попробовала запихнуть собственный язык как можно поглубже. Он просто заходил примерно до половины, но далее не выходило. Кит содрогался и подавался ей навстречу. Просунув свободную руку к собственной колбаске, он начал было мастурбировать, но Елена, уже плохо понимая что она делает, осторожно отвела еe и начала лизать головку члена. Она не искусна делать миньет и не знала такового слова, ее просто переполняла любовь и нежность к братику, жалость к его ожогам и неосуществимая смесь чувств, только малой частью которых было чувство, уже испытанное ею при мастурбации. Вспоминая, как Кит теребил головку, она взяла его письку в рот и стала перекатывать ее меж языком и небом, сразу двигая головой ввысь и вниз.

Мальчишка застонал и начал дергать тазом навстречу ее движениям, подсознательно добиваясь большего трения. Его розовая раскрытая попа была прямо перед очами Елены и последнее, что она сделала сознательно, было запихнуть туда пальчик на всю глубину. Она не прекрасно помнила последующие пару минут. Колоритная вспышка в голове… Кажется ее тело билось и металось, дрожь невыносимого удовольствия, начавшаяся понизу животика и захватившая все ее естество, что-то горячее и солоноватое, брызнувшее в рот, гортань и на лицо из колбаски братика, его стон и чувство сжатия пальца, сама она, конвульсивно сжимающая попой пальчики брата, нечто общигающее, как кипяточек и как удовлетворенность, хлынувшее из нее на Никиту…

Они лежали, равномерно приходя в себя.

— Леночка, смотри, ты меня всего замочила…

Кит лежал, тяжело дыша, его лицо поблескивало. Он очень осторожно вытащил пальчики из попы сестры.

— А ты меня тоже. Смотри…

Кит пристально поглядел на беловатые потеки на губках и щеках Елены.

— А я знаю, у меня это выливается, когда я с писькой играю и мне в животе становится жарко. Ранее не изливалось, а сейчас выливается… Что это?

— Не знаю… Может быть это то семечко, которое ты посадишь собственной супруге в письку, когда вы возжелаете ребеночка?

Они полежали еще малость, пока их дыхание не выровнялось.

— Ну чего, чучело — к Елене ворачивался ее командный тон, — давай стремительно умываться, а то праотцы скоро придут.

— Ага!

Кит вскочил на кровать, позже поразмыслил, подошел к сестре, обнял ее и прочно поцеловал.

— Леночка, я тебя очень люблю! — заявил мальчик, глядя на сестру круглыми ясными очами.

— Чудовище… Елена потрепала брата по белокурой голове, наклонилась и поцеловала в нос. Позже вдруг нахмурилась

— Если кому проболтаешься — убью!

— Не, Ленка, что ты! Я никому-никому ни скажу! Ни маме, ни отцу. Даже Ваське из 32й квартиры не скажу, сделав над собой видимое усилие пообещал он.

Елена улыбнулась.

— Смотри у меня. Я тогда не скажу, что ты чайник опрокинул.

Кит просиял.

— Ленка, натягивая незапятнанные трусики спросил он, а мы еще так поиграем?

Умываясь, Елена задумалась.

— А когда? При праотцах же нельзя…

— А когда они уснут, ты ко мне в комнату приходи, с заговорщицким видом зашептал мальчишка.

— Поглядим на твое поведение.

— Я буду отлично себя вести. Честно! Ой, а все есть равно охото…

— Только никакого чая, — строго заявила Елена

Кит хитро поглядел на нее и прыснул. В замке заскрежетал ключ.

Добавить комментарий