Выбери метро
Выбери район

Испорченый мальчишка, часть первая

Категория: Традиционно

Привет, меня зовут Фрэнсис Шеппард.

Мой отец был плантатором в Луизиане. Ещё он был приличной скотиной, нередко напивался и лез в драки. Когда мне было три года, моя мама погибла от лихорадки и отец женился во 2-ой раз, на вдове, у которой была дочь Саманта, на год меня младше. Жили мы не бедно, хотя и истинные богачи смотрели на нас как-то свысока

В 1835 я в первый раз сообразил, что желаю делать то, что наш священник, отец Джон, называл прелюбодеянием, а мальчишки в школе — еблей. Пару раз мы после воскресной школы мы подкарауливали девчонок, заманивали их в черные переулки, где целовали их в губки, хватали за начавшие проступать груди и лазали под подол, хотя никогда не решались перейти к чему-то большему. Девчонки вырывались и орали, чтоб мы закончили, но мы лицезрели, что им нравится наше внимание. Очевидно, мы с парнями нередко обменивались слухами о том, что мол 1-ая кросотка посреди наших сверстниц Мэри Вульф уже не женщина либо о том, что после погибели старенького китайца, который держал лавку с различными диковинными штуками, его дочь стала путаной чтоб расплатиться с долгами.

В один прекрасный момент, в один из числа тех дней, когда мой отец отправился на охоту (а это было его 2-ое любимое развлечение после бухла), наш учитель сказался нездоровым и повелел нам расходиться по домам. Подходя к дому, я направил внимание на то, что входная дверь заперта. Не хотя тревожить мачеху, решил прокрасться сзади и залезть в окно, как я нередко делал после проказ.

Меня завлекли странноватые звуки, доносившиеся из окна спальни. Не так давно отец изловил 1-го негра на воровстве и приблизительно наказал его и мне почему-либо показалось, что это опять он забрался к нам. Я прокрался и загляну в окно. Каково же было мое удивление, когда я увидел, Роберта Гувера, лавочника лежащим на кровати и свою мачеху, стопроцентно раздетую, усевшуюся на него сверху и двигая бедрами вверх-вниз. Я сообразил, что это и есть тот блуд.

Мачеха вся раскраснелась и стонала, практически орала, от наслаждения, а мистер Гувер осипло пыхтел, закатив глаза. В конце концов, дернувшись пару раз, он затих. Я был поражен увиденным и до вечера просидел на древнем дереве, обдумывая увиденное.

Весело, но никогда ранее я не рассматривал свою мачеху как даму. Быстрее меня заинтересовывала Саманта, нередко ночами, предаваясь рукоблудию, я представлял, как прокрадываюсь в комнату к сводной сестре, заставляю её снять ночную рубаху и занимаюсь с ней любовью, одичавшей и необузданной, как описано в похабных книгах, которые мой друг Стив в один прекрасный момент приносил и демонстрировал нам. Но на данный момент я понял, что мачеха — стройная дама 30 лет, с пышноватой, но не отвисшей, как у старух, грудью, с милым лицом и прекрасными голубыми очами. Чем подольше я представлял перед очами увиденное, тем больше я желал эту даму.

Сейчас у меня был план. Отец не возвратится до завтрашнего вечера, а то и подольше, если охота будет успешной, а по дороге подвернется кабак. Вечерком я зашел к мачехе и произнес, что желаю с ней побеседовать. «Мой отец взял тебя в дом совместно с дочерью после погибели твоего супруга, а ты трахаешься на право и влево» — с как можно более сильным возмущением в голосе гласил я. Должен признаться, я не обожал собственного отца. Он был груб, лишне, на мой взор жесток с неграми, которыми мы обладали, нередко напивался и буянил. Мачеха зарыдала, но я продолжил. «Я расскажу ему то что лицезрел, когда он возвратится, тогда и он выбросит вас на улицу». Это было незапятанной правдой, она происходила из когда-то богатой, но обедневшей семьи и отец не получил от неё никакого приданного. Мачеха уже не скрывая заплакала. «Пожалуйста, — через слезы умоляла она — я сделаю что угодно»

Это стало для меня сигналом. «Раздевайся,» — отдал приказ я. Она с удивлением поглядела на меня. «Раздевайся, — опять императивно кликнул я, — ты сделала это для мистера Гувера, сделаешь и для меня». Осознав, что деваться ей некуда, продолжая всхлипывать, она начала снимать платьице. Я не мог поверить собственному счастью: прекрасная дама раздевается передо мной и сделает всё, что я захочу. Сейчас она стояла совсем нагая, продолжая всхлипывать. Мне раскрылись её роскошные груди, ноги и в особенности замечательные волосы понизу животика. Я повелел ей лечь на кровать и сел ей на животик. Желая растянуть наслаждение, я решил, что поначалу ощупаю каждый дюйм её красивого тела. Но когда я прикоснулся к её груди я сообразил, что не могу больше сдерживаться. Я спустил брюки (не было сил даже раздеться) и пристроившись меж ног мачехи воткнул член ей в отверстие. Несколько секунд я выжидал, прислушиваясь к новым ощущениям, а позже начал двигаться туда-сюда. Мачеха попробовала отвернуться, но я принудил её держать голову прямо и глядеть на меня. Ещё пару раз двинувшись в ней, я сообразил, что больше не могу. Я застонал и выгнулся, изливая своё семя в даму, чувствуя, что стал мужиком.

Мачеха лежала на кровати, продолжая всхлипывать, но я, осмелев, повелел ей успокоиться и привести себя в порядок. Должно быть Тельма, наша кухарка из рабов, готова подавать ужин.

Кстати, сейчас я начал мыслить о Тельме. Ей было за 40 лет, но все ребята, которые её лицезрели соглашась, что она шикарная дама. Однажды один из моих компаньонов, Рик, прямо произнес «Роскошная баба! — если б такая пахала у нас, я бы ей засадил непременно». Тогда я был уверен, что этого никогда не случится, но после истории с мачехой я осмелел.

Но, хоть я и осознавал, что она практически имущество моего отца, а означает и моё имущество, просто так приказать ей либо взять силой я ещё смущался. Нужен был собственный подход.

Ну а пока мне не терпелось поделиться с друзьями новостью о том как я стал мужчиной. «А аз ты можешь ей всё что угодно приказать, — ухмыльнулся Рик, — отдай приказ ей придти сейчас к большенному дереву и всех нас обслужить. А если откажешься — означает ты лгун и всё выдумал». Я сообразил, что меня припели к стене. Вправду, если я откажусь, то окажусь не только лишь лгуном, да и извращенцем, воображающим, что он трахает свою мачеху.

Как я и задумывался, отец вечерком не появился. Тогда я решил, что нужно держать своё обещание. Я зашел к ней в комнату. По моим очам осознав, чего я желаю, она уже начала была расстегивать пуговицы, но у меня были другие намеряния. Я отдал приказ ей надеть своё самое прекрасное платьице — красноватое, с глубочайшим вырезом, туфли на каблуках, декорации, в общем приготовиться будто бы к выходу в свет и идти за мной. Кажется, уже тогда она сообразила что её ожидает, но когда она увидела, что я привел её на пустырь, где её ожидают ещё семеро подростков, жаждущих тела женщины, я увидел в её очах самый реальный кошмар.

«Ух ты! — опешил Джек, один из юношей, — и правда привел. Да ещё и нарядную. Одно наслаждение будет такую выебать». «Ну вот и еби, — почему-либо разослился я, — валяй». Кивком я повелел мачехе раздеваться. «Мееедленно, пожалуйста — попросил Джек, — желаю насладиться моментом». Я опять кивнул, соглашаясь с его словами. Мачеха покорливо расстегнула платьице начала его спускать. Поначалу показались её роскошные груди, мужчины затаили дыхание от восхищения. В конце концов её платьице стопроцентно оказалось на земле. Джек подошел к ней сзади обнял за ноги. Развернув её лицом к дереву он повелел ей нугнуться и облокотиться. Позже спустил брюки и достал собственный член. Я увидел, что он был длиннее, чем у меня, но тоньше. Не спервой пробы, но он смог воткнуть ей член и, ухая, начал раз за разом засаживать его в её красивое тело. Она стиснула зубы, похоже что ей это не доставляло особенного наслаждения. Пару раз дернувшись, он застонал, вынул член и просунул его меж мачехиных ягодиц, принявшись тереться и через минутку кончил.

Добавить комментарий